• Город
  • Люди
  • Еда
  • Культура
  • Путешествия
  • Наука и технологии
  • Колонки
  • Показаны результаты для: Array

  • В поисках творчества в Астане Chronicle встретился с ребятами из студии «1337». Они рассказали нам, легко ли живется на творческий заработок, о первом опыте в видео продакшене и о том, как нужно управлять креативным коллективом. 

    Image titleChronicle: Ребята, расскажите, чем занимается ваша студия

    Мурат: Студия в основном занимается производством видео-роликов. Но мы позиционируем себя как рекламное агентство, то есть ещё мы можем так же заниматься и дизайном, и предоставлять фото-услуги.

    Chronicle: Кто чем занимается?

    Виктор: Сегодня здесь собрались все, кто занимается именно видео. У нас в штате есть и еще фотографы и дизайнер.

    Chronicle: Расскажите о том, как собиралась команда.

    Мурат: Это очень интересная история: никто кроме Алтынай не пришел в студию целенаправленно по объявлению. Знаете, как это – творческая тусовка в Астане она небольшая и все друг друга знают, так и мы, так или иначе, знали друг друга. А еще мы все знали друг друга через танцы. Вот, например, с Константином и Максимом мы знакомы через танцы.

    Chronicle: Неожиданно

    Мурат: И, тем не менее, это вице-чемпионы мира по Electro Dance.

    Максим: Это, знаешь, было узкое направление в танцах, которое в какой-то момент охватило всю молодежь. Это волна продлилась около трех лет и ее называли тектоник, но на самом деле все это было намного серьезнее вот этих рукомаханий. В общем-то, волна была большая, она охватила около 400,000 человек в России и, надо сказать, мы были своего рода селебрити в этом кругу. Помню, тогда мы с Костяном ездили много по разным городам, почти гастролили: Костян танцевал, а я делал видосы.

    Мурат: А я с Максом встретился при менее лирических обстоятельствах: я записал видео по танцам, и кто-то мне написал “а ты прямо казахстанский Шишкин”. Мне стало интересно кто этот Шишкин, и я написал ему – “ты кто такой? Давай знакомиться”.

    Максим: Вот так вот в 2011 году я приехал к Мурату, до этого мы встретились в Омске на каком-то баттле. Я приехал посмотреть город, но вдруг подвернулась работа, мы за нее взялись.

    Мурат: Да, мы тогда сделали восемь роликов за месяц для Хан Шатыра.

    Максим: Я не увидел тогда Астану, я видел Хан Шатыр. Позже вернулся в 2012 году, тогда уже была сформированная команда, а в 2013 я перебрался окончательно. А Константина, кстати, я переманил через полгода, у него тогда, помню, был какой-то экзистенциальный кризис.

    Мурат: У Алены тоже интересная история: оказывается, Алена знала нас раньше, чем мы ее. Мы летали в Гонконг в поисках приключений, и на обратном пути Алена увидела в самолете меня, фотографа Руслана и нашего оператора Илью. Потом я вступил в группу про Гонконг вКонтакте и наткнулся на очень прикольное видео, сделанное Алёной. Вот как-то так мы начали общаться, и через год Алена оказалась здесь.

    Максим: Я должен сказать, что я уговаривал Алену приехать полгода, потому что она вообще человек несколько закрытый…

    Алибек: Как и любой по-настоящему творческий человек.

    Максим: Точно!

    Алибек: Моя история, конечно, совсем прозаична: я с ними пил в одном баре и меня взяли в команду.

    Виктор: У меня прозаичнее: мы с Муратом одногруппники.

    Chronicle: То есть вы все с разных городов?

    Алибек: Кроме меня, я коренной.

    Chronicle: Ребята, а почему Астана?

    Мурат: Я здесь жил к тому моменту, когда начал собирать команду. Я как-то даже и не думал почему, так сложилось.

    Максим: К тому же, это же Астана – если ты здесь первый, то ты с большей долей вероятности будешь…

    Chronicle: “На коне?”

    Максим: Это, наверное, будет звучать некорректно в Казахстане, лучше сказать - будешь успешным.

    Мурат: Ты прав. Когда я только зажегся идеей открыть такое агентство, то мониторил рынок и никого не было, честно. Поэтому я могу с уверенностью сказать, что мы были первыми, кто стал заниматься видео-рекламой, и, надо сказать, астанинский рынок странно отреагировал на наше появление.

    Chronicle: В каком смысле странно?

    Мурат: Я бы сказал, что мы породили какую-то цепную реакцию, то есть стали очень быстро появляться похожие студии. Справедливо будет сказать, что они так же быстро и закрывались.

    Chronicle: А кто в команде занимается управлением, бюрократической стороной вашего творчества?

    Максим: Виктор. Виктор – наш мозг. Он нас дисциплинирует, направляет. Мы точно знаем, что если проект очень серьезный, то без него не обойтись, а еще если мы увлекаемся, то Виктор нас, что называется, строит.

    Chronicle: Виктор, насколько сложно управлять творческой командой?

    Виктор: Приходится быть эдаким злым псом, который на всех всегда лает.

    Алибек: Это, кстати, частично и моя роль.

    Chronicle: Неблагодарные роли вам достались. А как разрешаются конфликты?

    Мурат: Ну, вот у нас с Максом химия особая, и мы можем по несколько месяцев вообще не общаться.

    Максим: Ну не совсем так, один раз такое было. Вот Костя, например, очень капризный, потому что он старый (смеется). А вообще мы все друг друга любим и стараемся избегать конфликтов. Но раз уж если ты обиделся, то, скорее всего, всем будет все равно, потому что это твой выбор. Разве что Витя может заставить пойти извиниться перед человеком. Знаешь еще, конфликты и споры для нас – это источник креатива, как ни странно, в них рождаются одни из лучших идей.

    Chronicle: Здорово, саморегулирующаяся группа – мечта руководителя. А как вы принимаете новых людей в команду? Прямо сразу тепло и дружелюбно?

    Мурат: Именно так. Вот последней пришла Гаухар и она за пару недель “акклиматизировалась”. Мы ей сразу объяснили нашу политику, и что наша первостепенная задача – это творческий рост каждого члена команды, ну и лично для меня самое главное – это не текущие навыки, а амбиции. Нас всех объединяет общая цель, мечта – снять фильм, и важно, чтобы все ее, так или иначе, разделяли. Я видел, как в других компаниях людей набирали по навыкам, а у человека жизненные цели, которые совсем не совпадают с компанейскими. Вот мне такие люди не нужны.

    Максим: Сохранять этот дух, о котором говорит Мурат, нам помогают наши посиделки. Мы собираемся у кого-то дома, чаще прямо здесь в офисе и едим, смеемся, говорим ни о чем, просто проводим вместе время. Так Гаухар сразу поняла, что мы аморальные люди и влилась (смеется).

    Chronicle: Поговорим о городе: что вас здесь удерживает? Только заработок?

    Мурат: У нас есть план по расширению, и пока Астана – это наша зона комфорта, плацдарм. И потом здесь есть ощущение, что мы делаем что-то полезное, нужное, а это дорогого стоит.  

    Chronicle: А если не как организация, а как индивиды – что вас здесь удерживает? Насколько удобен этот город для вас? Дает ли он вам необходимую инфраструктуру, обслуживающую вашу рутинную жизнь?

    Мурат: Здесь, конечно, нам жить несколько дискомфортно, вы посмотрите - вся эта творческая сфера здесь в “полувыкидышном” состоянии.

    Максим: Особенно когда тебе самому приходится быть вот этим локомотивом: не будешь что-то делать, то ничего и не будет. Можно немного ярмарки тщеславия: если бы я не подхватил кинолекции, не вывел их в мэйнстрим, то не было бы сегодня этой аудитории, которая сегодня собирается и общается на киночетвергах.

    Chronicle: Ок, а чего еще вам не хватает?

    Мурат: Например, зрителей. Если даже снять фильм, то не факт, что будет зритель и остальная инфраструктура для продвижения.

    Максим: В целом нет творчества в городе, но это объяснимо, это город такой пока. Это всего лишь  вопрос времени: город растет и с ним подрастает новое поколение.

    Chronicle: Давайте поговорим о заказах. За какие вы бы никогда не взялись?

    Алибек: Свадьбы, однозначно.

    Chronicle: Ок, а вот если придет владелец продуктового магазина, например, и захочет простой ролик.

    Мурат: Это было бы так – мы бы назвали цену, и человек бы ушел.

    Максим: К тому же, даже если бы он согласился, то, скорее всего, наша идея ему бы не понравилась.

    Chronicle: То есть заказчиков вы не выбираете. За все кроме тоев, теоритически, взялись бы?

    Максим: Да именно так. А еще бывает так, что приходит человек, и у него нет денег, зато он дает нам свободу творчества, в этом случае мы беремся тоже. В общем, скорее от нас откажутся.

    Константин: Если позволите, я добавлю. Если присмотреться, студию преследует череда исключительно удачных событий. Что-то там в небе, какие-то звезды нам благоволят. Шансы нам выпадают часто, а мы беремся за них смело.

    Мурат: Костя совершенно прав. Вот задача по поиску заказов лежит на мне, и я еще ни разу не старался, честно. Все как-то само собой происходит.

    Константин: Эти шансы, вероятно, были и у других студий, но они ими не воспользовались.

    Chronicle: Как интересно. Будем надеяться, что эти звезды от вас никогда не отвернуться. А насколько реалистично прожить только на этот творческий заработок?

    Максим: Ну, не голодаем…

    Алибек: У меня две работы...

    Мурат: Одежда на прокат, еда напрокат…(смеется)

    Виктор: Может, все могло быть и лучше, но мы уделяем много внимания обновлению оборудования.

    Chronicle: Разумно. А куда хочется прийти когда-нибудь? Или нет такой конечной точки.

    Мурат: Реальность вокруг нас меняется динамичнее наших целей, и нам приходится подстраиваться. Вообще большая цель – снять кино.

    Виктор: Хотя к этому еще нужно прийти.

    Максим: Согласен, к тому же у нас постоянный страх зафакапить на текущих проектах.

    Виктор: Поэтому мы выкладываемся для каждого проекта.

    Chronicle: У вас бывают творческие кризисы?

    Максим: Бывают, причем массовые. Вот был 2014 год, мы все провели его в полнейшей прокрастинации, и только к концу года я стал вытягивать себя, стал писать о кино более углубленно, Константин ушел в операторство, а Мура, например, в трип уехал.

    Chronicle: Вот это да. Поговорим о заказчике – какой он? Старомыслящий? Ретроград?

    Мурат: Бывают заказчики старой закалки, это нормально. Вот что ненормально – это то, что на позиции маркетологов, пиарщиков часто нанимают не совсем компетентных людей, и вот тут-то и возникают проблемы.

    Алибек: Да, это большая проблема. Пока идея пройдет все этапы и доходит до адресата, она часто уже далека от того, в каком виде мы ее представили изначально.  

    Chronicle: А что такое вообще сегодня видеоролики? Это инструмент продаж?

    Мурат: Не совсем, это инструмент маркетинга, это имиджевый инструмент.

    Chronicle: У меня есть самый интересный вопрос – кто может вспомнить, как вы пришли к этому? Почему видео?

    Мурат: Я как-то взял зеркалку у брата и мне понравилось.  Потом стечение обстоятельств и мне пришлось долгое время пробыть в стенах дома, и я ушел во все это, полюбил, а с тех пор просто череда событий.

    Алибек: Я вообще архитектор по образованию, даже практиковал, но наступил кризис, и я разочаровался в профессии и ушел в фотографию. Так я встретился с Русланом Карсамовым, а потом и с Муратом. Так я и оказался здесь сейчас.

    Алена: А я с самого детства не испытывала никакой любви к наукам и как-то, знаете, решила поступать на режиссера, но и там что-то пошло не так и я все бросила. Вот тогда-то мне и позвонил Мурат, когда  у меня не было ни работы, ни учебы.

    Максим: А еще Алена самый активный путешественник из нас всех и, кажется, смогла бы выжить хоть где. Очень сильный человек. Она училась и жила в Челябинске…

    Мурат: Все, этого достаточно, что бы произвести впечатление - училась и жила в Челябинске (смеется).

    Константин: К слову видеомонтаж – это не типичная для девушки профессия, но, вот, например, одни их лучших фильмов, включая фильмы Тарантино, монтировались именно женщинами. Поэтому когда я узнал, что к нам в команду придет девушка, я знал, что у нас все сложится, как нужно. Что касается меня, то я много метался: много работал, много ездил, много чем занимался. В какой-то момент я понял, что во мне есть некоторое творческое начало и его нужно реализовывать. Тогда все и началось: я ушел с хорошей высокооплачиваемой работы, и понеслось, все случилось несколько неосознанно.

    Максим: А у меня история такая – в 9 лет я снял свой первый фильм на соседскую камеру и уже тогда точно знал, что хочу быть режиссером. Фильм был, к слову, модерновый ремейк «Чакки».

    Алтынай:  У меня все правильно: я работаю по образованию. Хотя, нам, конечно, преподавали только статичный дизайн, но у нас был преподаватель, который в свободное время рассказывал нам о видео. Так я пришла в студию, тогда еще совсем без опыта, но меня приняли, Мурат в меня поверил.

    Виктор: Я повторюсь – я однокурсник Мурата.

    Максим: Если подумать, ты же кореец, а корейцы спят с микросхемами.  К чему я это, к тому, что Виктор единственный среди нас технически подкованный человек, технарь. Он, например, чинит объективы, телефоны, наушники.

    Chronicle: Получается, почти никто из вас не имеет образования как такового. Как вы вырабатываете этот вкус, эту эстетику хорошего видео? Что ваши ориентиры?

    Мурат: Мы смотрим невообразимое количество самых разных роликов, а образование, по-моему, кроме медицинского, пустая трата времени.

    Максим: Я продавал диски, я с фильмами с 14 лет, еще тогда умел их продавать, читал книги и журналы про кино, смотрел громадное количество фильмов и пробовал снимать.

    Chronicle: Ок, с этим разобрались. А вот приходит заказчик, а видео - это же мультидисциплинарная работа и требует целого набора талантов. Как вы это делаете?

    Максим: У нас большой опыт и чутье.

    Мурат: Ну и тренды. За ними нужно следить.


    Фотографии: Жансая Толеухан


    обсуждение
    Читать по этой теме