• Город
  • Люди
  • Еда
  • Культура
  • Путешествия
  • Наука и технологии
  • Колонки
  • Показаны результаты для: Array

  • Image title

    Маямба Сидики – шахтер, добывающий кобальт на одном из самых богатых месторождений нашей планеты в одной из  самых бедных стран. Здесь, в южной части африки, находится сердце добычи дешевого кобальта, необходимого для изготовления литий-ионных аккумуляторов, питающих смартфоны, лаптопы и электромобили таких компаний, как Apple, Samsung и ведущих авто производителей.

    Но Маямба совершенно ничего не знает о своей роли в этой глобальной логистической цепочке. Как только встает солнце, он берет свою лопату и молот, лежащие в уголке комнаты, где он живет со своей женой и ребенком. Затем надевает рубашку и пыльный пиджак. Сегодня он планирует работать на шахте весь день и всю ночью. Спать он будет в подземных туннелях. Никаких промышленных инструментов и даже каски для защиты головы не предусмотрено. Обвал стенок шахты в его работе – постоянный и смертельный риск.

    Рабочие, включая детей, как вы могли понять, трудятся в тяжелых и опасных условиях. По подсчетам, около 100 тысяч шахтеров в Конго копают шахты глубиной в десятки метров вручную, практически без надлежащих мер безопасности. Травмы и смерти рабочих здесь - обычное дело. Кроме того, ввиду токсичности, у людей появляются проблемы с дыханием и репродуктивными функциями.

    Image title

    Image title

    Кобальт с шахт поступает в одну единственную компанию – китайскую Congo DongFang International Mining, изготавливающая батареи для такой продукций как Apple iPhone.

    Не смотря на то, что сейчас многие компании задумываются о том, какой ценой добывается кобальт, а некоторые даже отказываются от кобальта из Конго, нужно учесть факт, что в стране сосредоточено 60% мировых запасов данного минерала.

    Вопросы о проблемном кобальте, добываемом в Конго, волнуют мир уже почти 10 лет. В сентябре 2016 года президент китайской компании Huayou, дочкой которой является Congo DongFang, заявил, что их компания никогда не задавалась вопросом о том, как к ним поступают минералы. Он заявил, что они и представить себе не могли всего того ужасного, что происходит (не смотря, что работают в Конго уже 10-ки лет) и рассказал о планах поменять процесс покупки кобальта.

    Как такая серьезная проблема может жить так долго наглядно показывает нам, что может случиться ввиду непрозрачности логистики, которая по большей части не контролируется; в которой первостепенная роль отдается низкой цене; которая существует в удаленной части мира.

    Сколько кобальта нужно для девайсов:

    В смартфонах используется 5-10 грамм.

    В лаптопах используется 30 грамм.

    В автомобилях используется от 5 до 10 килограмм.

    Литий-ионные батареи должны были быть другими – не такими грязными и токсичными, как технологии прошлого. Легкие, вмещающие больше энергии эти батареи, богатые кобальтом, рассматриваются как «зеленые».

    Без них смартфоны бы не помещались в карманы, а лаптопы не умещались бы на столах. Электрические машины стали бы не практичными. Во многом нынешний расцвет силиконовой долины обязан силе литий-ионных аккумуляторов.

    Но за всю эту роскошь приходится платить исключительную цену.

    На шахтах работают дети. На шахтах погибают люди. Шахты загрязняют окружающую среду. Государство же слишком бедное, чтобы принять хоть какие-то меры. А компаниям навряд ли удастся избегать работы в Конго – миру нужно то, что есть в стране.

    Конечно же, самые худшие условия у рабочих, делающих все вручную. Таким методом, добывают от 10 до 25 процентов мировой добычи кобальта или от 17 до 40% добычи кобальта в Конго. «Ручные» рабочие добывают кобальта больше, чем любая другая страна в мире, не считая индустриальные шахты самого Конго.

    Около 90% китайского кобальта добывается в Конго, где доминирующие позиции в горнодобывающей индустрии принадлежат китайским компаниям.

    Свой путь кобальт начинает с шахты, где сотни мужчин копают землю ручными орудиями труда. Рабочие копают глубокие тоннели, которые освещаются только фонарями, закрепленными на головах трудяг.

    У рабочих нет никаких карт. Вместо этого они руководствуются интуицией и верой, что сегодня они точно найдут хорошее место. Самый лучший гид по поиску для местных людей – это природа. Желтые цветы – знак меди. Зеленые цветы – знак кобальта.

    Раскопки ведутся везде: вдоль дорог, под железнодорожными путями, во дворах. Когда находятся большие месторождения, люди копают к ним туннели прямо из своих домов, образую лабиринты из подземных пещер.

    Некоторые «копатели» ждут темноты и вторгаются в частные владения компаний, что иногда приводит к смертельным столкновениям с охраной и полицией.

    Оплата труда зависит от того, что найдешь. Нет минералов – нет денег. Оплата тоже не фонтан – в хороший день можно заработать 2-3 доллара.

    Когда случаются несчастные случаи – рабочие сами за себя. Компании почти никогда не помогают. Если верить рабочим, то смерть здесь случает с завидной частотой, но в новости попадают только случаи массовой гибели. В 2015 году в результате обвала шахты погибло 13 человек. В 2014 16 человек погибло под завалами, а еще 15 - в результате пожара.

    Image title

    Image title


    Детский труд

    Image title

    Никто вам не скажет точную цифру детей, работающих в горнодобывающей промышленности Конго. В 2012 году называлась цифра в 40 тысяч. В 2007 году одно американское агентство заявила, что только лишь на одном месторождении Kolwezi работает 4 тысячи детей.

    Местные власти затрудняются решить данную проблему. Они утверждают, что практически невозможно оградить шахты от детей, когда нет даже школ, чтобы занять их чем-то другим.

    Пока власти пытаются решить эту проблему, детский труд является очень большим и чувствительным топиком. Дети работают не только в шахтах, но и в торговле кобальтом. Нередко можно увидеть, как 10-12 летние маленькие трудяги еле-еле возят тяжеленные тачки с рудой или таскают тяжеленные ведра.

    Карьера этих детей начинается примерно так:

    В 8 лет мама начинает брать сына к реке, отмывать кобальтовые руды – популярная женская работа. Сначала она его просить следить за другими детьми. Затем ребенок начинает отличать кусочки минералов – медь слегка зеленоватая, кобальт же похож на темный шоколад. Если он сможет собрать достаточное количество кусочков, то ему заплатят, может быть 1 доллар. Эти деньги, в лучшем случае, он потратит на тетради и образование. И это нормально. Это то, как живет народ.


    Растущий спрос

    Image title

    Кобальт – самый дорогой материал в составе литий-ионной батареи. Это всегда являлось проблемой для поставщиков батарей и их клиентов – производителей компьютеров и автомобилей. Инженеры годами пытались сделать батареи без кобальта, но безуспешно. За прошлый год цена за тонну кобальта выросла с 20 тысяч до 26 тысяч долларов США.

    В мире спрос на батареи за последние 5 лет вырос втрое, и ожидается, что вырастит еще вдвое к 2020-му году.

    Рост в основном спровоцирован производством элетромобилей. Каждый большой автопроизводитель пытается вывести свой автомобиль на батареях на рынок. Это и Тесла, и Дженерал Моторс, и другие.

    Растет спрос, соответственно растет важность рабочих кобальтовых рудников. Дешевый кобальт, добытый в ручную, становится все популярнее. И правильно, ведь такая добыча очень дешевая – не надо платить зарплат, не надо содержат дорогостоящие промышленные рудники. Многие компании разрывают контракты с индустриальными промышленными рудниками, так как рынок насыщен дешевым сырьем.


    Врожденные пороки, болезни и ожидание

    А теперь поговорим о здоровье местных жителей. Врачи утверждают, что это большая проблема. Рабочие подвержены влиянию вредных металлов в масштабах намного превышающих допустимые. Содержание в организмах людей свинца, кадмия и урана превышает нормы в несколько раз, особенно у детей.

    Все это прежде всего ведет  к проблемам в дыхательной системе к врожденным дефектам.

    Ну а пока мы с вами разглагольствуем о всех вышеописанных проблемах, копатели ждут. Для обычного копателя Конго главной проблемой является не здоровье, а деньги. Им нужна работа. Но еще они не хотят, чтобы их дети тоже работали на шахтах.

    Если же компании просто возьмут и уйдут с Конго, то это поставит людей в еще более затруднительное положение. Как говорится: “no money – no honey”.

    Поэтому работники работают ночами, не едят нормально, везут свою добычу скупщикам, ждут пока добычу взвесят и надеются, что им заплатят. Ждут, когда они смогут купить муку для дома, чтобы, наконец, поесть. Хотя и еда может подождать.

    Image title

    Использованные ресурсы:

    Статья является адаптированной версией материала The Washington Post 

    обсуждение
    Читать по этой теме