• Город
  • Люди
  • Еда
  • Культура
  • Путешествия
  • Наука и технологии
  • Колонки
  • Показаны результаты для: Array

  • Мы на Chronicle решили эту неделю посвятить самой простой и важной теме – счастью. Мы расскажем о том, что для каждого счастье, что нас наполняет этим чувством, где в этом городе почувствовать себя счастливым и как можно быть счастливым, несмотря на то, что ты остался без работы. И, конечно, мы не могли не поговорить на эту тему с интереснейшим собеседником. Евгений Жуманов, как он называет себя – землянин, рассказывает о состоянии счастья, любви и искусстве.

    Image title


    Евгений, с самого начала, когда мы договаривались с вами о встрече, вы попросили интересных и сложных вопросов. Неужели за все эти годы, что у вас берут интервью, у вас спрашивают одни и те же вещи?

    Вот вы знаете, да. Редко бывает так, что задают тебе вопрос, а ты не знаешь ответа и начинаешь копаться в себе и даже что-то новое узнаешь о себе. Я про свою биографию всем столько рассказал, что уже можно диссертации писать. Я люблю вопросы ни столько профессиональные, сколько о жизни.

    Вы знаете, мы решили эту неделю посвятить счастью. Казалось бы, ну что в этом есть кроме банальности, но нам кажется иначе. И вот у вас об этом не спросить нельзя.

    Это не банально, у каждого оно свое. У меня ощущение счастья было не много раз в жизни. Кто-то из Стругацких говорил, что, мол, почему копаться в себе, грызть за что-то можно годами, а чувство восторга проходит быстро? Вот и со счастьем так. Это что-то мгновенное и короткое. Я помню один яркий момент. Когда мне было 13 лет, я один встречал Новый год дома. Все ушли в гости, а я остался наедине с зажженной елкой, накрытым столом и телевизором. И знаете, мне было очень хорошо. Мне вообще комфортно находиться одному. Я не из тех, кто боится оставаться один. Мне с собой никогда не скучно, я вообще интересный человек.

    Кто-то из Стругацких говорил, что, мол, почему копаться в себе, грызть за что-то можно  годами, а чувство восторга проходит быстро? Вот и со счастьем так. 

    А что осталось сейчас от того 13-летнего мальчишки? Вы сильно изменились?

    Да в том-то и ужас, что нет. Мой стержень обозначился, укрепился. Но я все также могу очень долго копаться в себе, думать, правильно ли я поступаю. Это, кстати, отличительная черта раков – заниматься самокопанием.

    А что вам больше всего нравится в себе?

    Я профессионал, и я этим горжусь. На какой бы съемочной площадке я не оказался, с кем бы я ни работал, когда в конце рабочего дня мне пожимают руку и благодарят за работу, я от этого испытываю огромное чувство гордости. Для меня очень важно делать свою работу хорошо.

    Вы смотрели «Бёрдмэна»? Что, по-вашему, значит быть настоящим артистом?

    Кстати, да, посмотрел вот накануне, даже писал у себя на фейсбуке - «тяжела и неказиста жизнь забытого артиста». Тут как-то сразу и не ответишь. Границы и рамки размыты, столько случайных людей в профессии. Настоящий артист, в первую очередь, должен быть личностью, потому что в любом случае выходя на сцену, ты выносишь свою позицию, ты из себя что-то вытаскиваешь, чтобы ты не играл, а если в тебе ничего нет... Даже если судить по советским, зарубежным актерам, те, что добились многого на сцене, как правило, очень глубокие личности в жизни. Они интересны и вне профессии. Поэтому, чтобы быть хорошим артистом, нужно быть личностью в первую очередь.

    Думаете, в «Бёрдмэне» ему это удалось?

    Ему нужно было поставить этот спектакль. Все, что было до этого, для него уже меркло. Вы знаете, как это бывает, я столько лет на сцене и только недавно стал играть двухчасовые монологи. И меня многие спрашивают: «а зачем?». А я уже столько всего изведал в этой профессии, что хочется устраивать для себя экзаменационные роли, наверное. В этом фильме было так.

    А кто для вас лучший актер современности?

    Не люблю слово «преклоняюсь», но очень восхищаюсь Николсоном, Пачино. Эти люди старше меня на десятилетия. А когда я смотрю на молодых актеров, то понимаю, что не понимаю, по каким критериям их отбирают на роль.


    А что насчет фразы, что звучала в фильме - «играю я в жизни, а на сцене я живу»? Где эта грань между реальностью и притворством?

    Вот это он меня цитирует. Эта грань как раз на сцене и проходит. Я выхожу на сцену, чтобы не врать и быть самим собой, а играть больше приходиться в жизни.

    Как думаете, есть ли у таланта цена? Говорят, что талант дается вкупе с какими-нибудь демонами, вечными самокопаниями, вселенской тоской... Какие они у вас эти демоны?

    Я весь соткан из комплексов. Это и постоянная неуверенность, всяческое украшение себя. Но это на каком-то интуитивном уровне, я не могу объяснить некоторые вещи, которые происходят со мной. А что вы имеете в виду под «демонами»?

    То, что беспокоит вас больше всего, каждый день...

    Бессмысленность происходящего...И с этим никак нельзя бороться.

    А в чем эта бессмысленность? Люди что-то перестали понимать?

    Может, перестали, может, не видели никогда этот смысл. Но все, что происходит сейчас - в этом нет никакого смысла. Я не участвую во всяких обсуждениях, потому что во всем этом нет ничего. Смысл очень простой – в любви. Только в любви, ребята. Я не говорю о сексе, я говорю именно о любви. Мы сейчас переполнены таким невообразимым дерьмом, а любви кругом мало. Сейчас техническое усовершенствование лжи дошло до того, что я вообще не смотрю телевизор и никому не верю. Поэтому для меня смысл только в любви.

    Смысл очень простой – в любви. Только в любви, ребята. 

    А вы религиозный человек?

    Я не отношу себя ни к одной из официальных религий, но, безусловно, я верующий человек. Мир такой, какой он есть, не мог появиться просто так. Я верю, что было какое-то вмешательство, чтобы все вот так сошлось и соединилось.

    А давайте вернемся к любви и поговорим о ней? Вы отдаетесь всецело любви и можно ли всю жизнь любить только одного человека?

    Если ты не отдаешься целиком, то это не любовь. Но настоящая любовь – это чувство разрушительное, оно разрушает обоих. Хорошо, что Ромео и Джульетта умерли, жить вместе они бы не смогли. Настоящие чувства и страсть деструктивны.

    Я считаю, что брак – это некое искусственно навязанное человеку состояние, когда после штампа ты обязан любить человека до конца. Ты волен любить или не любить, и быть вместе надо не потому что вас зарегистрировали. И вот это выражение «супружеский долг», как такую приятную штуку могли так назвать?! Люди должны любить и быть друг с другом пока им хорошо друг с другом. А если один перестал любить, то надо уходить, иначе зачем нужны два несчастных человека?

    Как думаете, а понятие любви оно вечное? Или с каждым поколением у людей меняются представления о любви?

    Любовь пытаются исказить, по-другому преподнести. Хотя ты сам порой не знаешь, любовь ли это. Различить сложно, то ли это влечение, то ли ты по-настоящему влюбился. Это как говорят производители джинсов:  «Сейчас подельщики делают такие джинсы, что отличить их от оригинала можно только в процессе носки». Так и с отношениями - определить, настоящие ли это чувства, можно только в процессе отношений.

    А согласны вы с тем, что сейчас мужчины перестали удивлять женщин и бороться за них?

    Я могу с этим согласиться, но  в этом есть и ваша вина. Чтобы появился рыцарь, который вас спасет, вас должно быть от чего спасать. А женщины сейчас такие самодостаточные, что спрашивается, а зачем уже женщины? Вы хотите равноправия, но чтобы прав и привилегий у вас было чуточку больше и вы были равнее.

    Настоящее искусство вызывает эмоции.

    Что такое истинное искусство и за чем его будущее?

    Вы такие сложные вопросы задаете... Настоящее искусство вызывает эмоции. Не важно, что это -книга, музыка, пьеса. Сколько театр существует, ему столько и предвещают смерть, а он все живет и живет. Потому что людям всегда нужно живое общение.

    А какой ваш зритель сейчас?

    Самый разный. Люди как и весьма преклонного возраста, так и молодые. Я запомню навсегда один комплимент. После моно-спектакля «Падение» ко мне подошла 15-летняя девочка с такими ошарашенными глазами, вручила букет и сказала: «Ващеее жесть». Она два часа слушала экзистенциальную французскую философию и до нее дошло.

    Вы как-то говорили, что актер – это женская профессия...

    Те, кто глубоко нашу профессию не знают, считают, что мол, все эти кривляния и перевоплощения не для мужчин. Два часа стоять на сцене, уметь удержать внимание зрителя и самому не потерять интерес - это сложно, как эмоционально, так и физически. Когда я работал на заводе сварщиком, я не уставал и не худел на три килограмма за день, как на сцене за два часа.

    А что сложнее - рассмешить зрителя или заставить его взгрустнуть?

    Судя по нашему современному телевидению, рассмешить легче. Люди на юмор уже не притязательные, скажи им слово «жопа» и им станет смешно. А у меня эталон юмора, остроумия другой, для меня это всегда - Михаил Жванецкий.

    Искусство должно поддерживаться государством?

    Должно, безусловно, но ему это не особо нужно. Культура всегда снабжалась по остаточному принципу. А должно быть по-другому. Например, актеры театра «Кабуки» в Японии на законодательном уровне признаны артистами, национальным достоянием. Вот оно - отношение к собственной культуре, искусству. А у нас званий всех лишили, раньше все хотели получить звание «Заслуженный деятель культуры», а сейчас тебе дают звание просто «Деятель». Деятель чего? У меня часто спрашивают, а ты уже «Деятель»?

    А для вас важно получить это звание?

    Нет. 

    Как вы думаете, где сейчас остро не хватает финансирования? Театр...?

    Тут дело не в деньгах. Дело в мозгах. Нужно менять отношение внутри самих театров. Все наши театры существуют еще по схеме советских театров, и никуда от этого не денешься. Мы с моим педагогом Юрием Ханинга-Бекназаром ходили на разные представления студентов - актеров, режиссеров и плакали. Потому что все настолько качественно и красиво, а мы как два дурака сидим и рыдаем. Потом он мне говорит: «Жень, ты же понимаешь, что они никому нахер не нужны?». И я это понимаю. Классные, грамотные креативные ребята никому не нужны. Да, они разбредутся по труппам, но эта система все равно их сломает. И они будут играть то, что играется. То, что принято ставить. Им уже никто не позволит делать то, что они делали в студенчестве. В этом вся проблема, а не в финансировании.

    Потому что все настолько качественно и красиво, а мы как два дурака сидим и рыдаем.

    Насколько вы зависимы от меркантильных, материальных вещей? Обычный человек хочет машину, дом. А потом машину лучше и  дом больше и так до бесконечности...

    Нужно хотеть чего-то больше, чем машину. Как в одном советском фильме - мальчишку в болоньевой куртке спрашивают, о чем он мечтает. Тот говорит, что о хорошем пальто. И молодой Миша Ефремов снимает с себя пальто, накидывает ему на плечи и говорит: «Мечтай о великом!». Дом – это, конечно, хорошо... Я при всем своем статусе до сих пор не имею собственного транспорта. Оно мне не нужно. Какую пачку сигарет я достану из кармана мне абсолютно не важно. Я не уношусь по брендам. Покупаю те вещи, которые просто понравились и хорошо сидят.

    А на что вы любите тратиться?

    Ну у меня всегда должен быть хороший телефон последний модели. А если у меня есть в кошельке деньги, то мне противопоказаны парфюмерные магазины. Потому что дорогой мужской парфюм – это моя слабость. Ну и вкусно поесть я люблю, но это видно.

    Мэрил Стрип всегда говорит, что для счастья нужны три вещи – любовь, секс и еда...

    Это правда. Если это все еще и одновременно.

    Вы же помните ту Алма-Ату, которая была в пору, когда вы снимались в «Перекрестке»? Понятно, что она изменилась, а как?

    Я алматинец с 90-года, но 25 лет назад я приехал в абсолютно другой город. Он стал хуже. Я приехал тогда в очень зеленый, душевный и не злой город. В нем не было агрессии. И тогда нам совсем не было скучно, я занимался любимым делом, с утра до ночи торчал в театре Лермонтова, играл главные роли, выходил на сцену, меня заваливали цветами, записками «Позвони мне! Я хочу от тебя ребенка». Я был очень счастлив тогда в этом городе.

    А какой вы видите страну? К примеру, Казахстан моей мечты - это когда мы начнем производить хотя бы один конкурентоспособный продукт мирового уровня, будь то мясо или стулья. Куда бы вы ни приехали, всегда можно было бы сказать сказать: «О, а это сделано в Казахстане».

    Я сейчас скажу вещи, которые касаются не Казахстана, а мироустройства в целом. Помните притчу о Вавилоне, когда людей просто взяли и разделили на национальности? Это же проклятие! Потому что я не отношу себя ни к одной нации, я землянин. Наши казахи очень сильно держатся за фразу «нужно держаться корней». Да, корни – это хорошо. Но не нужно забывать, что из корней должно что-то вырасти. И вот если говорить о том, как я вижу ситуацию, особенно касательно искусства, то  Казахстану нужно перестать отправлять на международные конкурсы спектакль Кыз-Жибек и казахскую национальную музыку. Я люблю домбру и кобыз – это космические инструменты, но дело ведь в том, что мы сами воспринимаем наше национальное искусство как экзотику и всему миру хотим ее таковой показать. А сколько у нас талантливых людей, которые играют на мировых инструментах и могут играть Гамлета? Их нужно показывать миру.

    А каких вы любите людей?

    Вообще, человеколюбие – это не самая сильная моя черта, особенно имея в любимых авторах  Альбера Камю. Это все на тонком уровне. Это, знаете, как с Алматой. Она меня покорила тем, что мне хотелось по ней гулять пешком. Этим и определяется энергетика города. Я люблю людей, с которыми тепло и спокойно. Когда с ними приятно помолчать. Это когда совпадают все шестереночки.

    У нас есть небольшой блиц для вас. Ваши три любимые книги, три песни, три фильма и лучший город для вас?

    Выбирать сложно. «Мастер и Маргарита». В любое время, в любой день с любого места просто можно брать и начинать читать. Чехова всего люблю. В детстве я был помешан на фантастике.

    Музыку я очень люблю и если выбирать, то, наверное - «Стена» группы Пинк Флойд, «Богемская Рапсодия» Фрэдди Меркьюри и рок-опера.

    А кино, это - весь Гайдай и Рязанов. «Назад в будущее», «Крестный отец». А лучший город? Нет такого. Мне везде комфортно.


    Текст: Айгерим Галабир, Асель Мукашева

    Фотографии: Дания Мулдагалиева

    обсуждение
    Читать по этой теме