• Город
  • Люди
  • Еда
  • Культура
  • Путешествия
  • Наука и технологии
  • Колонки
  • Показаны результаты для: Array


  • Warning: include(../inc/globals.php): failed to open stream: No such file or directory in /var/www/vhosts/v-94035.webspace/www/chronicle.kz/certainBlog/index.php on line 408

    Warning: include(../inc/globals.php): failed to open stream: No such file or directory in /var/www/vhosts/v-94035.webspace/www/chronicle.kz/certainBlog/index.php on line 408

    Warning: include(): Failed opening '../inc/globals.php' for inclusion (include_path='.:/opt/alt/php55/usr/share/pear:/opt/alt/php55/usr/share/php') in /var/www/vhosts/v-94035.webspace/www/chronicle.kz/certainBlog/index.php on line 408

    Жизнь должна быть путешествием до могилы не

    с намерением прибыть в сохранности и красивом,

    хорошо сохранившемся теле, а скорее въехать

    с заносом, в клубах дыма, полностью вымотанным

    изношенным, громко провозглашая — «Вот это поездка!»

    Хантер С. Томпсон



    Когда после долгого дня, наполненного хлопотами и заботами, жители южного города Луисвилл погружались в блаженную тишину сна, начинал раздаваться стук печатной машинки. Он то усиливался под неудержимым потоком словесной лавины, то неожиданно прекращался, пока писатель подбирал подходящие слова.  Члены семейства уже привыкли к этому звуку, он не беспокоил их сон, скорее их сну помешало бы его отсутствие. Не спал лишь виновник этого шума.

    За закрытой дверью на заваленном книгами столе Хантер Томпсон, периодически отпивая из своего стакана, писал свою очередную книгу. Каждый раз, оправдывая свое имя (hunter – англ. охотник), он возвращался из путешествий в свой любимый дом с внушительной добычей впечатлений. Он садился за свою машинку и писал обо всем, что видел - о том, что жизнь полна неожиданных поворотов, стоит только двинуться в путь.

    Задолго до известности и всеобщего почитания Хантер Томпсон на такой же машинке перепечатывал произведения Фицджеральда и  Хемингуэя, пытаясь прикоснуться к величию этих писателей и ощутить хотя бы кончиками пальцев, какого это писать настолько же гениально.  

    Именно этой машинке первой Томпсон изливал все свое негодование об обреченности «американской мечты», когда проиграл выборы на пост шерифа в Аспене - консервативному населению города не сильно понравился не обремененный нормами этикета бритоголовый бунтарь, предлагавший легализовать марихуану. 

    Image title

    Пропитанная чернилами лента машинки первой «узнала» и о байкерской группировке «Ангелы Ада», с которой Томпсон колесил по Калифорнии больше года. «Страх — это просто еще одно слово для определения непонимания» – говорил Томпсон, теснее сближаясь с грозными всадниками на железных конях, без каких-либо опасений за свою жизнь.

    Из под клавиш этой машинки вышел роман «Страх и отвращение в Лас Вегасе», помещенный американским издательством «The Modern Library» в сотню лучших произведений (По соседству с ним оказались Толстой и Теккерей).

    Все его лучшие работы написаны от первого лица. Начав с журналистики, основатель гонзо рано осознал, что история не достаточно хороша, если он не является ее частью. Изучая тему изнутри, он всегда писал прямолинейно, а потому жестко.

    Литературный диссидент обладал таким же «горючим» нравом, как и то, что он потреблял – он мог взорвать бомбу, коллекционировать ружья, периодически используя их по прямому назначению, выстрелить залпом из огнетушителя в основателя журнала «Rolling Stone», сжечь рождественскую елку в собственном камине или прийти в суд в шортах и гавайской рубашке. Все те безумные порывы, которые блокируются законопослушными гражданами на уровне мысли, Томпсон отпускал на волю.

    Image title

    Спустя годы 67-летний Хантер, как и прежде, сидел за своей машинкой, пытаясь написать что-то стоящее, но чем старше он становился, тем больше пауз выдерживала его печатная машинка. Томпсон, не рассказывающий о безрассудных похождениях, словно Фрэнк Синатра, потерявший голос. Это в меньшей степени личная потеря, это – утрата целого поколения.

    Книги на столе рядом с машинкой, когда-то служившие ему напоминанием о достижениях, теперь скорее стали унылым призраком былой жизни, к которой ему не суждено вернуться.

    Настроение его ухудшалось с каждым днем, он не питал обнадеживающих иллюзий, как свойственно тем, кто молод, и у кого все впереди. Ему не нравилось, что он все больше походит на старика, удел которого вспоминать о безвозвратно ушедших днях. Старость пугала его, не увеличивающимся количеством морщин, а немощностью вести тот образ жизни, к которому он привык. Крайне несправедливо, в особенности, когда внутри него кипели все те же страсти. Внутри он был тем же хорошим доктором (как он любил себя называть), который готов побороться за кресло шерифа Аспена или прокатиться с толпой байкеров, нагоняя страх на добропорядочных граждан.

    Image title

    «Футбольный сезон окончен. Никаких больше игр. Никаких бомб. Никаких прогулок. Никакого веселья. Никакого плаванья. 67. Это на 17 лет больше, чем 50. На 17 больше того, в чем я нуждался или чего хотел. Скучно. Я всегда злобный. Никакого веселья ни для кого. 67. Ты становишься жадным. Веди себя на свой возраст. Расслабься — будет не больно».

    Выстрел.  Томпсон отправляется в свое последнее путешествие.

    обсуждение
    Читать по этой теме