• Город
  • Люди
  • Еда
  • Культура
  • Путешествия
  • Наука и технологии
  • Колонки
  • Показаны результаты для: Array


  • Warning: include(../inc/globals.php): failed to open stream: No such file or directory in /var/www/vhosts/v-94035.webspace/www/chronicle.kz/certainBlog/index.php on line 408

    Warning: include(../inc/globals.php): failed to open stream: No such file or directory in /var/www/vhosts/v-94035.webspace/www/chronicle.kz/certainBlog/index.php on line 408

    Warning: include(): Failed opening '../inc/globals.php' for inclusion (include_path='.:/opt/alt/php55/usr/share/pear:/opt/alt/php55/usr/share/php') in /var/www/vhosts/v-94035.webspace/www/chronicle.kz/certainBlog/index.php on line 408


    Похоже, у меня были крылья.

    Chet Baker

    Порой самые несчастные из человеческих созданий способны подарить окружающим моменты чистого блаженства, конечно, не без оттенка грусти по давно минувшим счастливым дням. Многие их тех, кого принято называть гениями, прожили  трагическую жизнь, полную потерь и разочарований, но осчастливили своим творчеством не одно поколение.

    Одним из таких был джазмен Чет Бейкер. Он вел образ жизни настоящего рок-н-рольщика и играл джаз так, что великий Чарли Паркер однажды сказал не менее великим Майлсу Дэвису и Диззи Гиллеспи: «На западном берегу есть белый мальчик, который вас съест». И это несмотря на то, что джаз всегда считался музыкой темнокожих.

    Джаз Западного побережья (кул-джаз), который играл Чет Бейкер, отличался от стиля Нью-Йоркских музыкантов - он был расслабленным и романтичным, таким же, как и сам Чет. Кул-джаз, антипод темпераментному стилю, долгое время был объектом для нападок, один из критиков даже писал: «На мой взгляд, Бейкер не умеет играть джаз. Он играет сентиментальные любовные песенки на севших батарейках».

    Тем не менее, не зная нотной грамоты, Чет каждый раз играл по-новому: «Я хочу все делать по слуху. Для меня, когда что-то звучит правильно, оно и есть правильно. Может быть, ноты нужны только тем, у кого плохой слух, или отсутствуют способность к творчеству». Все, что ему было нужно – знать первую ноту его вступления на трубе, и с этого момента он импровизировал. Порой он мог играть с группой до 5 утра, придавая старым песням новое звучание.

    Музыкальную школу ему заменили пластинки известных джазовых исполнителей и военный оркестр в армии, куда он сбежал от бесконечных домашних скандалов.

    Успех пришел к нему в 22 года, когда он попал в оркестр к Чарли Паркеру. 40 трубачей Лос-Анджелеса пришли на прослушивание в надежде на то, что смогут работать бок о бок с Паркером, среди них был и Чет. Наслышанный о юном гении, Паркер подозвал его к себе, сыграл с ним пару песен, поблагодарил всех присутствующих кандидатов и на этом завершил прослушивание. 

    Бейкера называли и «новой надеждой джаза», и «золотым мальчиком», и «одиноким мастером грусти», его стиль копировали, кинокомпании пытались заполучить его для съемок в фильмах, потому что он уже выглядел как кинозвезда, но сам он был предан только музыке. 

    Биограф Чета Бейкера писал: «Он воплощал собой тип красивого разрушающего самого себя бунтаря, живущего без корней, избегающего любой ответственности и не ставящего ни во что никакие общественные нормы, и вел себя так, как будто знает какие-то глубочайшие истины, постичь которые обычному человеку невозможно».

    Его проблемы с законом и запрещенными препаратами никак не вязались с образом стеснительного юноши, который стоял на сцене. Взгляд потерянного мальчика, тихий и нежный голос – все это оставалось с ним даже в немолодом возрасте. Он щедро одаривал своих слушателей поэзией своей души, а они просили еще. Своей игрой и пением он мог разбить сердце и собрать его вновь.

    Однажды пятеро грабителей проследив за возвращающимся с концерта Четом, разумеется, с гонораром в кармане, жестоко его избили. Но не деньги были самым ценным, что потерял в тот вечер Чет. Как пианист дорожит пальцами, так и для трубача важно иметь целые зубы. Чет отшучивался и говорил, что передние зубы все равно были в плохом состоянии, но это была безусловная трагедия, ведь у него не было ничего кроме музыки. Он продолжил играть, хоть и не сразу, но звучание изменилось. И все же оно всегда оставалось гениальным - эту грусть он тоже вложил в свою музыку.

    Кто-то заметил, что Чета хочется слушать в одиночестве. Может быть, потому что для окружающих он был замкнутым парнем-мечтателем, сидящим, скрестив ноги, одиноко в дальнем углу,  и извлекающим из своей трубы прекрасные звуки, мягкие и негромкие, как будто он играл только для себя.

    Незадолго до своей смерти он говорил: «Я ни о чем не сожалею и ни за что не извиняюсь. Я никогда не причинил никому никакого зла. Да если на то пошло, я и себе-то ничего плохого не сделал. Мне 58, я все еще здесь и все еще играю».


    обсуждение
    Читать по этой теме