• Город
  • Люди
  • Еда
  • Культура
  • Путешествия
  • Наука и технологии
  • Колонки
  • Показаны результаты для: Array


  • Warning: include(../inc/globals.php): failed to open stream: No such file or directory in /var/www/vhosts/v-94035.webspace/www/chronicle.kz/certainBlog/index.php on line 408

    Warning: include(../inc/globals.php): failed to open stream: No such file or directory in /var/www/vhosts/v-94035.webspace/www/chronicle.kz/certainBlog/index.php on line 408

    Warning: include(): Failed opening '../inc/globals.php' for inclusion (include_path='.:/opt/alt/php55/usr/share/pear:/opt/alt/php55/usr/share/php') in /var/www/vhosts/v-94035.webspace/www/chronicle.kz/certainBlog/index.php on line 408

    Как я пришел к фотографии?

    Фотографировать для меня – запечатлевать жизни других; преодолевая границы их мира, я становлюсь значимей, ближе самому себе. Но мир - это реальность. Мне не нравится говорить людям: «Здесь улыбнитесь, а вот тут представьте, что вы…». Толпа, играющая в кокпар в голой степи, — вот моя стихия, я готов залезть к ней под ноги. Неподдельные эмоции, естество в кадре – это та работа, что доставляет удовольствие. И не устаешь при этом никогда, а наоборот, чувствуешь себя лучше, живым.

    Я очень много времени провел вне фотографии. 12 лет работал в горном деле. Начинал рабочим, дошел до начальника рудника, мотался по всему Казахстану. Это дало многое: легкость на подъем, географическое знание страны, научило понимать людей, коммуницировать с ними. Но в какой-то момент я устал жить в этой профессии. Как-то взял в руки камеру, сфотографировал идущих людей и подумал: «Надо же, а что- то в этом есть». Спустя некоторое время попал на курс Егора Войнова, первого моего учителя. Как обращаться со светом, тенью, понимать, что происходит у тебя в кадре, не фальшивить – все от него.

    Запомнился предпоследний день курса Егора (он был выездным).  Один старик в ауле, где мы остановились, пришел к нам и сказал: «У нас дождя долго не было, так что сегодня режем барана, тассатык делаем. Приходите, если хотите». И я это сфотографировал. Потом послал снимки Карле Нур, на тот момент она работала в voxpopuli.kz. Снимков было около 600. Карла скрупулёзно посмотрела все, отобрав годное, после чего меня напечатали на их сайте. Через полгода другой журнал попросил снять репортаж. Я подумал, значит, дальше можно жить и этим.


    О документальной фотографии

    Документальная фотография – единственный жанр, где фотография пока находится в чистом виде своего значения, соприкасаясь и наследуя живописи. Да, она заперта в своем жанре, в своем реализме, но это ее и спасает от переосмысления. Ее уникальность в том, что малыми средствами она говорит о многом. В документальной фотографии исполнение для меня стоит на втором месте после мысли. Пусть задерешь ISO, пусть будет темно или размыто, но если при этом удастся четко выразить мысль – снимок получится. И зритель тоже должен быть в голове, но думать надо не о том, чтобы ему понравилось, а о том, что ты хочешь, чтобы он чувствовал, глядя на твои снимки.

    Деньги и известность могут принести определенный комфорт, спокойствие, потешить самолюбие, но за самоцель не сойдут. Надо спрашивать себя, настоящая твоя работа или нет, и трудиться для правды. Запечатлевать время в истинном его значении, чтобы к нему могли потом обратиться.

    5 снимков Саната Онгарбаева

    Image title

    Люблю людей, которые возвышаются над другими и выбиваются из общего строя именно созиданием, а не деструкцией, которые ставят мечту, дело жизни превыше всего. Иван Плотников – один из таких моих любимых персонажей. 33 года своими руками он строил крепость из речного камня. Многие могут сказать, и это будет частью правды, он такой, потому что его в юности избили, поэтому он не совсем адекватен. Но это не столь важно.  Подобные люди ближе к истине. Иван показал, как может быть прекрасен человек, воплощающий свою мечту в жизнь, и чем за это воплощение нужно платить.

    Он разламывал большие камни кувалдой, а за мелкими ходил на речку, за 800 м. Ему с его паховой грыжей это было очень тяжело. И вот он тащит два ведра с камнями, потом еще два ведра раствора, и вдруг видит, что кусочек свежего цемента отвалился со стены. Он ставит ведра с раствором в сторону, поднимает этот кусочек и бережно кладет его на место. Как часть его самого, которую он не хотел потерять. Когда я заканчивал съемки, спросил его: «Ваня, ты счастлив?» «Конечно! — он улыбался. — Цемента года на два хватит, песок тоже есть. Что еще нужно?»

    После выхода материала про него мне сказали, что он умер. Искал неделю, не нашел ни в крепости, ни в квартире. Когда видел его в последний раз, он говорил, что устал. Я не отразил жизнь этого человека так, как она того стоила, и угрызения совести всего лишь мелкие отмазки.

    Image title

    К целительнице Бифатиме я попал с трудом. Мой друг, московский режиссер Костя Атаманюк, хотел снять про нее фильм, и мы поехали договариваться, взяв на всякий случай с собой камеры. До этого я долго за ней охотился, писал ее сыну, приезжал, уговаривал, но все было в трубу. Здесь как-то сложилось. Бифатима даже пригласила нас с собой на фестиваль FourЭ. Было весело. На следующий день она решила там задержаться, а у нас времени было в обрез. Говорю ей: «У нас нет кадров, которые полностью отразили бы ваш образ. Если люди увидят то, что мы сняли, они не поймут, как вы лечите, как доносите свой дар». В общем, надавил ей на тщеславие, и она решила собраться. В машину я не поместился, было много людей из ее свиты, поэтому пришлось в самую жару трястись 100 с лишним километров с камерой в багажнике. За что в конечном счете был вознагражден: как только мы доехали, Бифатима стала отдавать распоряжения, ворожить, пошли ее обряды и все произошло.

    Больше всего по душе мне в этом кадре синий таз — за сакральность. Из этого грязного, дырявого таза люди обливают себя кровью зарезанного животного, как бы смывая грехи и рождаясь для новой жизни. А едут к Бифатиме со всех бывших советских республик, некоторые даже из Европы.

    Image title

    Снимок из серии о дарбозах, бродячих узбекских циркачах.  Снимаю, их уже два года, но серия пока не выходит, только отдельные снимки. В этом, например, мне нравятся дети, которые пришли на представление. На цирковые выступления часто приходят продавцы сладкого, и эта сельская ребятня с таким трепетом несет палочки с сахарной ватой. Девочка как будто даже книксен сделала. Только в детстве возможно такое отношение к собственным ощущениям.

    Image title

    Из всех моих портретов этот самый любимый. Единственная фотография, которая по сути удалась. Мы с все тем же Костей Атаманюком поехали на плато Ассы, где находится обсерватория. Нас захватили в гости к чабанам, жившим неподалеку. Я сначала фотографировал мальчика и его братишку. Собака не хотела стоять на месте, мальчик сжал поводок, та зажмурилась. В тоже мгновение к ним подбежала мама, обняла и посмотрела прямо в кадр. Я взял немного левее, чтобы сделать значимость кадра контрастнее, – и вышел снимок любви.

    Люди, которые живут на периферии, ближе к Богу, чем горожане: их эмоции чище. Они не развращены городской спесью, не загружены самоанализом, не покорены еще силой интернета. Люди с первозданными эмоциями, которые хорошо ложатся в кадр. Смотришь на них в своем видоискателе и надеешься, что оставляешь их живыми навсегда.  Люблю фотографировать людей с детьми, иногда получается такой момент экзистенции.

    Image title

    Одна из моих первых фотографий. Сделана четыре года назад. В пятом микрорайоне Алматы каждую субботу казахи-христиане кормили бездомных горячей пищей. Я работал с ними год.

    Марина была главной среди бомжей 5-ого микрорайона. Сильная женщина, ломала мужиков с одного удара.  В прошлом была поварихой, занималась спортом, позже спилась. Многие люди спиваются от собственной доброты, от изначально умилительного отношения к миру. Парень, которому она держит чашку, то ли ее родственник, то ли их семьи когда-то дружили. Он чашку в руках не мог удержать, и Марина помогала ему есть. Ожесточившийся, не нужный никому бомж, у которой ничего хорошего в жизни не оставалось, а взгляд у нее здесь, в кадре, как у мадонн Возрождения, полный доброты и сострадания.

    Мы отправляли Марину в различные реабилитационные центры. Там дают кров и пищу, могут помочь с документами, но надо трудиться. Марина туда не пошла, она любила свободу. Следующей зимой она умерла, замерзла в подвале. А глаза ее остались.

    обсуждение
    Читать по этой теме