• Город
  • Люди
  • Еда
  • Культура
  • Путешествия
  • Наука и технологии
  • Колонки
  • Показаны результаты для: Array

  • Снова и снова мы жалуемся на выбоины в дорогах, транспортные заторы, дорогие остановки и никудышные КСК. «Городская демократия» – наиболее доступный  и соразмерный  по масштабам нам, обывателям, способ проявления гражданской позиции. Но чем чаще мы жалуемся на наши города, тем сложнее нам становится в них жить, тем больше жизнь перемещается в наши квартиры и виртуальную реальность. А что если смотреть на города с немного другого ракурса? Город, как театр, на сцене которого разворачиваются невообразимо интересные события. Что если смотреть на уличную жизнь как на спектакль с множеством действующих лиц и грандиозными декорациями? Что если стоя в километровой пробке, выдумывать футуристичную версию своего города, где машины уйдут под землю или, напротив, будут разрезать воздух?

    Другими словами,  города – это громадные поля для фланерских наблюдений. Попробуйте, скажем, проходя мимо оперного театра по дороге на работу, попробовать определить, какой из ордеров классической архитектуры применен в оформлении его фасада. Или же «аргументированно» оценить, насколько цветное остекление столичных новостроек вписывается в общий архитектурный ансамбль. Увлекательно? По мне так, очень. Ведь если присматриваться, если вычленять что-то интересное из общей аморфной серой массы, в которую превращает город повседневность, то можно почувствовать себя исследователем, первооткрывателем. 

    А давайте пойдем еще дальше? Я предлагаю взглянуть на самую большую стройку независимого Казахстана – строительство Астаны - и попробовать отследить начало некоторых воплощенных в ней градостроительных концепций. По масштабу строительства Астану сравнивают ни много ни мало с самим Чандигархом, возведенным в 50-е прошлого столетия по проекту мастера Ле Корбузье.

    Мир – большой плавильный котел. Течения, идеологии, воззрения сменяются, сливаются, возникают новые, но ничего не проходит бесследно. Так или иначе, мы слышим отголоски прошлого сегодня и всегда. А современные города это грандиозное наслоение идей, истории, времени; артефакты, дошедшие до нас с самых разных времен. Они словно полотна, сотканные из разноцветных лоскутков со всех концов света. Наш город – не исключение. Поскольку города это живые организмы, не подчиняющиеся во многом воле одного человека, у которых свои нравы, порядки, логика и мировоззрение, сегодня они своеобразный конструктор

    О своих городах в разное время мечтали многие от Уолта Диснея (EPCOT - экспериментальный прототип сообщества будущего)  до Адольфа Гитлера (Берлин - столица всего мира). Но мы возьмем за основу основные градостроительные концепции, определившие очертания современного города на рубеже ХIХ и ХХ веков, описанные Витольдом Рыбчинским (канадско-американский архитектор, профессор Пенсильванского университета, почетный член Американского института архитекторов и Американского общества ландшафтных архитекторов) в его замечательной книге “Городской конструктор. Идеи и города”.

    Попробуем напасть на след прошлого в Астане!

    Рыбчинский утверждает, что в первой половине XX столетия города стали развиваться под воздействием трех основных видений:  «красивого города» Чарльза Малфорда Робинсона, «города-сада» Эбенизера Говарда и «лучезарного города» Ле Корбюзье.

    Категоричный модернист, один из пионеров функционализма Ле Корбузье (настоящее имя Шарль-Эдуар Жаннере) был гениальным, самым влиятельным архитектором XX века и, говорят, посредственным градостроителем. Погибающие сегодня советские спальные районы и транспортные проблемы мегаполисов ставят ему в укор.

    "Его город был чудесной механической игрушкой. Все так упорядоченно, так зримо, так понятно..." - так говорила про него крестная мать новой урбанистики Джейн Джекобс.

    "Лучезарный город" (1922 г) действительно был логичным, спланированным, все в нем было подчинено видению и воле создателя. Это была ода мечтам модернистов, рай перфекциониста.

    Город представлял из себя высоченные небоскребы, каждый из которых должен был уместить в себе целые кварталы. Это был город-гигант. Небоскребы должны были быть окружены густыми парками. Зонирование ставилось во главу угла - коммерческие, деловые, рекреационные, жилищные и прочие функции города считались самостоятельными и четко разделялись. Город был пронизан хай-вэями. Традиционных улиц больше нет. Хотели бы мы жить в таком городе, воплотись он полностью в каком-нибудь уголке планеты? Скорее всего, нет. Несмотря ни на что мы сегодня все же живём в "лучезарном городе" - элементы его так или иначе воплощены во многих городах. Осколки утопического города Ле Корбузье  разлетелись по всему миру. Присмотритесь к Абу-Даби плаза, Изумрудному кварталу, башням КТЖ, Северному сиянию – они искаженные временем, замыслом создателей и все же намеки на лучезарный город мастера. В них слышится не людской гомон, а стройный упорядоченный звон стекла и скрежет металла. В некотором смысле античеловечные, они не вписываются в окружающий ландшафт, они – воплощение архитектуры гигантских форм, которую воспел Ле Корбузье. А как же оторванная от большого города застройка жилыми домами начала Сейфуллина? Не это ли образец зонирования?

    Image title

    источник фото

    Если город Ле Корбузье призывал реформировать существующие города, обуздать хаос, то философ Эбенизер Говард находил проблемы мегаполисов неразрешимыми и предложил бросить их позади и переселиться в пригород, на лоно природы. Говард видел решение накопившихся проблем в дезурбанизации. Дело в том, что на рубеже веков капиталистические города были не лучшим местом для жизни: жилищный кризис, разрастание трущоб, все ухудшающие санитарные условия. Говард развил идею о гармоничном городе, о котором мечтали многие до него – город-сад (1890-е гг). Город-сад – это больше село, нежели город. В этом  небольшом поселении живет 32 000 человек, город окружает сельскохозяйственный пояс, промышленность так же выносится за город, он не разрастается – при надобности роста возникает новый город, все эти города, в свою очередь, сливаются в агломерации. Идеи Говарда были приняты с энтузиазмом, а несколько  городов – садов были даже построены.

    Приглядитесь к масштабному проекту BI Village, BI Town, Family Town village, предлагающим сбежать из большого города с его дорожными заторами, шумом, многолюдностью и стрессами. Сбежать и возвращаться только по крайней надобности.

    Журналист, писатель Чарльз Малфорд Робинсон дал толчок движению “за красивый город” (1900-е гг). Робинсон пропагандировал очень простую и совершенно блестящую мысль – города должны быть красивыми, у них должен быть неповторимый архитектурный облик, общественные здания должны быть монументальными, величественными, они должны пройти сквозь толщу времени и через пятьдесят лет рассказывать о своём времени. Более того, Робинсон широко пропагандировал идею творческого подхода к планированию, живо интересовался вопросами вывесок в городе, уборки города, озеленения, освещения, регулированием высотности застройки. “Как о человеке судят по его одежде, так и о городе судят по его улицам” – говорит Робинсон в одном из своих эссе. Он мечтал о справедливом городе, с неунизительными условиями жизни. В таком городе царит гармония, в нем процветает общественный порядок.

    Оглянитесь вокруг - в городе будущего мы все еще возводим монументальные здания: здание прокуратуры, оперный театр, здание верховного суда, триумфальная арка. Они стали истинным украшением, отличительными чертами города, создавая вокруг себя альтернативную действительность. Любая светская беседа рано или поздно переходит в русло хипстерской урбанистки: благоустройство, парки, уличная реклама и т.д. А дизайн-код Москвы, разработанный  Артемием Лебедевым, о котором мы мечтаем для своих городов, - и вовсе прямое воплощение идей Робинсона и неопровержимое доказательство того, что мы живем в городе, изобретённом им.

    Image title

    источник фото

    Выбравшись в город  следующий раз, где бы вы ни жили, приглядитесь, услышьте - город рассказывает истории о том, кем мы были раньше, как жили, о чем мечтали, где мы сейчас, и где окажемся в будущем. 

    И если городская среда определяет нашу повседневность, а повседневность это все, что у нас есть,  то пусть она будет восхитительной.

    обсуждение
    Читать по этой теме